«Иудей» Бродский и синагога

В продолжение предыдущих постингов об «иудее» Бродском и роли религии в сохранении советского еврейства — в процессе их обсуждения аз, многогрешный, набрел на книгу Поэт без пьедестала Людмилы Штерн, давней знакомой поэта. Из которой и привожу небольшой отрывок:

На «Кем вы себя считаете?» Бродский отвечал: «Русским поэтом», на «Считаете ли себя евреем?» отвечал: «Считаю себя человеком», на «Еврей ли вы?» отвечал: «Еврей»

Вспоминается эпизод из далекой нашей юности. Как-то гуляя по городу, мы решили зайти в синагогу на Лермонтовском проспекте (в те годы – единственную в Ленинграде). Нас было пятеро: Бродский, Найман с Эрой Коробовой и мы с Витей. Насколько я знаю, никто из нас раньше в синагоге не был и ритуальных законов не знал. Подошли к дверям, а нас не пускают. Оказывается, мужчинам полагается быть с покрытой головой – лучше всего в ермолке, а если таковой нет, в кепке, шляпе, берете.

Удивительно, что у всех наших мужчин нашлись носовые платки. Они были завязаны на концах узелками и напялены. Мы гуськом направились в главный зал, но нас опять остановили: в этой синагоге мужчинам и женщинам вместе сидеть не полагается, и поэтому мужчины могут оставаться, а девушки должны подняться наверх. Кроткий Витя смирился, а Иосиф и Толя начали закипать и сказали, что пойдут наверх с нами.

В это время дня в синагоге было пусто и скучно. Без службы смотреть и слушать было нечего. Минут через десять мы ушли. Некоторые из нас покинули синагогу навсегда.

А Витя Штерн четверть века спустя стал ортодоксальным евреем – соблюдает и субботу, и все праздники. Несколько раз он звал Иосифа пойти с ним на службу (например, в Йом Кипур послушать Кол Нидре – самую мелодичную и грустную еврейскую молитву). Бродский пожимал плечами и говорил, что ему неинтересно: «Я, Витя, со своим ощущением Божественного ближе к Богу, чем любой ортодокс».

Бродский утверждал, что больше никогда не был в синагоге. И это правда. Когда умер, отпевали его и в епископальном храме, и в русской православной церкви. А в синагоге поминальной службы не было. И в гробу он лежал с католическим крестом в руках. Было ли это его волей или желанием Марии, нам знать не дано.

Бродский не только никогда не переступал порога «действующих» синагог, он отказывался выступать с литературными вечерами в зданиях синагог. Многие синагоги в Америке сдают молитвенные залы для светских мероприятий. Эти залы по размеру и акустике не уступают первоклассным концертным залам. Арендовать же их значительно дешевле.

Весной 1995 года я уговорила Бродского поехать в литературное турне по Америке, и он согласился. Условились, что в апреле он выступит в Нью-Йорке и Бостоне, а в ноябре (благо в осенний семестр он не преподавал) – отправится по стране. Продюсер Натан Шлезингер арендовал в нескольких городах залы в синагогах. Когда я показала Иосифу список снятых помещений, он резко сказал: «Никаких синагог, пожалуйста. В синагогах я выступать не буду». Шлезингеру пришлось отказываться от контрактов и менять залы.

Словом, назвать Бродского «иудеем» — это надо обладать каким-то очень специфическим складом мЫшления. При этим, вопреки распротраненному мнению, Бродский, судя по всему, не крестился. Причем, если верить хорошо знавшему его Михаилу Ардову — из сугубо национальных соображений!

Я сам крестился взрослым, в 1964 году, и я очень хорошо помню, как мы с Бродским шли в Москве по Климентовскому переулку от Ордынки к Пятницкой, и я сказал ему: «Иосиф, а вы не думаете креститься?». На что он посмотрел на меня и почему-то сказал по-английски: «Я – еврей».

Пы. Сы. Да, если верить Штерн, к Израилю «иудей» Бродский относился так же, как к синагоге:

Загадочным было и отношение Бродского к Израилю. В 1985 году Витя Штерн был приглашен прочесть два курса в Университете Бен-Гуриона в Беер-Шеве. Мы собирались прожить там весь осенний семестр. Я позвонила Бродскому попрощаться, а заодно и пригласить в гости: нам обещали большую профессорскую квартиру, машину и прочие блага, полагающиеся «заграничному» профессору.

«Ты собираешься четыре месяца прожить в Беер-Шеве? – переспросил Бродский, будто не веря своим ушам. – Витька, понимаю, будет занят с утра до ночи, но ты же там от скуки загнешься».

На мои возражения, что вовсе незачем сидеть в Беер-Шеве, что в Израиле все рядом: до Иерусалима – час, до Тель-Авива – час, а до Мертвого моря и того меньше, что мы объедем на машине всю страну, – он от приглашения отказался: «Я, знаешь ли, плохой еврей». Звучало это странно. И для еврея, и для христианина, и для мусульманина, сквозь всю историю человеческой цивилизации, Израиль – одно из самых значительных и волнующих мест на земном шаре.

Известно, что Бродского не раз приглашал Иерусалимский университет читать лекции или выступить с литературными вечерами, но он даже не желал это обсуждать. Как-то один американский антрепренер попросил моего содействия: уговорить Бродского выступить с литературными вечерами в шести израильских городах. Условия ему предлагались великолепные.
Я попросила у Иосифа «аудиенции», и мы встретились в китайском ресторане на углу 80-й улицы и 2-й авеню. Иосиф очень развеселился, и тут я выступила с «заманчивым» предложением.
– Нет, я не поеду.
– Но почему?
– Потому что там жара, хамсин, – засмеялся Бродский. – Мне это все противопоказано.
Я сказала, что весной климат вполне терпимый. Он сказал, что у него на весну другие планы. Я сказала, что тогда – ранней осенью. Он сказал, что в осенний семестр он преподает… Я сказала… Он сказал…
В китайских ресторанах вместе со счетом подают «fortune cookie», хрустящее печенье. Внутри каждой печеньины спрятана записка с предсказанием будущего. Бродскому попалась записка: «Удача в далекой поездке».
– Видишь? – сказала я. – А ты проявляешь неуместное упрямство, – (тоже фраза из нашего лексикона).
Он помолчал, и вдруг очень серьезно сказал:
– Знаешь, Киса, я боюсь… Боюсь, что в сегодняшнем Израиле мне не понравится. Я бы лучше в Сирию съездил.

https://o-aronius.livejournal.com/1141661.html

Автор публикации

не в сети 1 год

O. Арониус

0
Комментарии: 0Публикации: 37Регистрация: 28-02-2019