Current reading: к барьеру, или кого считали евреем

Читаючи монографию А. Иванова Дело чести» Депутаты государственной думы и дуэльные скандалы (1906-1917), обнаружил историю, интересную как саму по себе, так и с точки зрения известного вопроса, кого считали (или не считали) евреем.

Летом 1909 года в Государственной Думе произошел скандал. Ультра-правый депутат, воинствующий антисемит Марков-второй вызвал на дуэль кадета Осипа Яковлевича Пергамента. Который, в свою очередь, выразил полную готовность стреляться.

Поскольку в истории русского парламентаризма это был первый случай, когда вызов был не только отправлен, но и принят, скандал, естественно, вызвал бурное обсуждение. При этом, кто бы ни говорил о грядущей дуэли, разговор практически неизбежно сворачивал на национальность Пергамента.

Правые недоумевали, как курский помещик-дворянин мог послать вызов «Еське Пергаменту» (тем самы признав его равным себе), и негодовали на «виттевский закон, допустивший евреев в ряды законодателей». Депутат-кадет К. Л. Бардиж в связи с этим отмечал, что, поскольку Пергамент не только кадет, но и еврей, то он просто обязан стреляться, так как в случае уклонения от дуэли с дворянином-монархистом правые непременно будут указывать на его национальную и партийную принадлежность как на причину отказа и трактовать нежелание с оружием в руках отстаивать свою правоту как якобы свойственное кадетам и евреям малодушие. Левый публицит Вацлав Воровский писал: «Вероятно, в основе его настроения лежала боязнь, как бы господа с правой не подумали, что вот он, кадет, да к тому же еврей, «струсит», как бы они не заподозрили, что его принципиальный отказ есть не что иное, как попытка увернуться от опасности». И т.д.

При этом решительно все обсуждающие не замечали один нюанс. . В одном из своих фельетонов Владимир Жаботинский писал:

Когда люди еще верили в Государственную Думу, в одном городе черты оседлости была выставлена кандидатура бывшего еврея, популярного местного деятеля. Националисты были против этого, и один из них сказал меткое слово: – Вам нужен в Думе человек, который отстаивал бы ваше равноправие. Так не посылайте в Думу человека, который сам является живым доказательством того, что можно великолепно обойтись и без равноправия.

Не стану утверждать наверняка, но большой вероятностью, этим «бывшим евреем» был никто иной, как Осип Пергамент, которому Жаботинский проиграл выборы. Ибо Пергамент крестился в 1896 году — правда, не ради «равноправия», но чтобы жениться на русской женщине, дочери профессора Соколовского.

Впрочем, крещение Пергамента не слишком волновало не только политических единомышленников и противников Пергамента, но и тогдашних русских евреев. Шолом-Алейхем вполне комплиментарно отзывался о нем в рассказе «Гитл Пуришкевич» (увы, в сети не нашел). А близкий друг, одесский присяжный поверенный Алексей Абрамович Бугаевский, утверждал, что «его связь с еврейством никогда не прерывалась…Он принадлежал к числу прозелитов, которых евреи всегда считали своим».

Таким образом, история дуэли Пергамента — красноречивое свидетельство, что уже в начале ХХ века крещение перестало восприниматься в России как однозначный «выход из еврейства». Что, видимо, объясняет, почему именно в это время российский государственный антисемитизм начинает приобретать не религиозные, но чисто расовые черты.

Что же касается самой дуэли, то она в итоге закончилась фарсом:

Дуэль не была тайной, во втором часу ночи масса автомобилей катила по направлению к Удельному парку. Катили автомобили с журналистами, с фотографами, репортерами. Одним словом, были все принадлежности французских парламентских дуэлей, о которых знали заранее все подробности. Когда подъехал на автомобиле Марков 2-й с Пуришкевичем, народу собралось уже много. Затем прибыл и Пергамент со своим секундантом Карауловым. Прибыла и санитарная карета с врачом. Шульгин, секундант Маркова 2-го, отмерил 25 шагов; команду должен был подать Караулов. Затем были испробованы пистолеты, для чего секунданты выстрелили в воздух. В этот момент из кустов появился пристав Лесного участка и от имени градоначальника заявил, что дуэль допущена быть не может, отобрал пистолеты, положил их в ящик и, заперев его, взял ключ с собой. Затем появилось 40 пеших и конных городовых, и все разъехались по домам. (Джунковский, Воспоминания).

Через несколько дней противники все-таки встретились и обменялись выстрелами. Оба промахнулись. После этого, по-традиции, дуэлянты пожали друг другу руки, а затем — устроили дружеский ужин с шампанским, объятиями и дружеской беседой, в котором приняли участия и секунданты: Шульгин, Пуришкевич, Бабянский (генерал в отставке, кадет и масон) и Караулов.

Марков-второй и Пуришкевий, пьющие на брудершафт с евреем-либералом — это, должно быть, было эпическое зрелище.

https://o-aronius.livejournal.com/1138441.html

Автор публикации

не в сети 1 год

O. Арониус

0
Комментарии: 0Публикации: 37Регистрация: 28-02-2019