Какие принцессы подходят особенным оборотням. Рецензия со спойлерами

Признаться, не люблю я фэнтези про оборотней. Меня оно раздражает какой-то гомогенностью — даже на фоне фэнтези, и без того довольно гомогенного. Главные пункты почти всегда одинаковы: оборотень агрессивен, будь он вожак или аутсайдер, член стаи или одиночка — он боец, борец и бла-бла-бла; у него абсолютно человеческий менталитет, как если бы он рос среди людей — и никаких «детей-Маугли», это не няшно; оборотень побеждает и превозмогает, потому что он оборотень. Точка. В лучшем (для читателя) случае его убивают, как Кинг-Конга, и нам всем становится ужасно жалко животное. Но хоть не скучно до зевоты.

Предложение прочесть рассказ об оборотне, которому велено украсть принцессу («Принцесса для оборотня», часть первая и часть вторая), я встретила без энтузиазма, но по дружбе решила прочесть. И пришла к выводу, что такие рассказы я читаю и читаю охотно, несмотря на всю мою нелюбовь к теме. Хотя и здесь не обошлось без недостатков, описание которых идет после описания достоинств и предназначено автору как редакторский техразбор. В рецензии имеются спойлеры, поэтому если кто хочет узнать, о чем история, до моего пересказа, пусть прочтет рассказ. Он небольшой и хорошо написан.

Начну не с рассказа, а со своих представлений о некоторых аспектах фэнтези об оборотнях — в частности, с того, что я не верю в человеческую психику у существ, чья суть наполовину волчья. У волков или полуволков должен, просто обязан быть другой менталитет. Поэтому мое восприятие историй об оборотнях, пропущенное через призму «фантастического допущения» и «условности в искусстве», нельзя назвать ни интересом, ни симпатией. Меня бесят что гламурные волки, что брутальные. Это не звери, это подиумные образы.

Но здесь приметы волчьего мироощущения были. Забавны моменты восприятия полуволками парфюмерии, прогулок и прочего сугубо человеческого времяпрепровождения: «Волки изучили дворцовый сад, как свои четыре лапы, обнюхали все сараи, подсобки и задние ходы дворца, и даже заглядывали (с осторожностью) в передний, где красовалась стража, а также научились отличать важных господ от слуг: господа часто мазались чем-то, меняющим запах, но, несмотря на это, путали следы плохо, слуги же следов обычно не путали». Господа гуляли по саду и душились перед прогулками, но волкам все представлялось в ином свете.

Волчья агрессивность стаи вступает в конфликт с почти человеческой способностью главного героя планировать самый выгодный исход дела: «Не только дядя, вся стая была в напряжении. Они неплохо провели время, изучая дворец: отдыхали по очереди и не брезговали воровать лакомства с кухни, — но развлечение кончилось; сегодня, самое позднее завтра, принцесса должна быть поймана, а значит, надо быть наготове дружно бежать прочь… или драться, если дело обернётся бедой. Кое-кто не прочь был от драки и сейчас: неделю, почти неделю под носом у людей, тише воды, ниже травы — не пора ли показать зубы? — но старшой лишь косился прищурившись, и заманчивую затею приходилось забыть, а малец, ради которого всё было устроено, исправлять дело не желал. Вувчик же искренне не замечал общего настроения, считая, что принцессу было велено похитить, а значит — унести так, чтоб никто и понять не успел; драке тут места не было». Вувчик не замечает, что его сородичам абы подраться, потому что самому ему главное не удаль свою выказать, а выполнить задачу.

По меркам волчьей стаи, Вувчик не альфа, значит, и на предводителя не тянет. Он сообразительная, но трусоватая бета, а может, гамма. Конечно, таких и в волчьей стае (настоящей, не фэнтезийной) ценят, но не ставят на главные роли. У всякого волка в дикой природе своя роль, но перед нами не природа, а искусство. В искусстве Вувчикам приходится несладко, когда они не соответствуют ожиданиям вождей, родни.

(Совет автору: следующую фразу: «Так или иначе, узнавать больше было нечего, осталось сделать то, за чем пришли; к тому же, из дворцовых пересудов стало ясно, что принцессу — именно эту, а не другую — хотят увезти куда-то вдаль, а раз так — тянуть незачем» лучше дать новым абзацем. Она же начало нового этапа истории.)

О сюжете — спойлер, поэтому выделяйте пропуск, только если прочли рассказ, иначе будет не так интересно. Вначале я усомнилась в правдоподобности сюжета. Волк должен украсть принцессу по заданию отца, предводителя стаи. Притом, что стая едва ноги из соседнего княжества унесла после выходки старшего сынка предводителя. В ходе событий наследника-альфу убили, а его отец, выведя стаю в безопасное место, погоревал о сыне, да и решил вырастить наследника из того, что выжил. Для чего дал парню невыполнимое задание: украсть местную принцессу и тем самым доказать, что и он, рохля, годится в наследники.

Ну что, прочли рассказ? Тогда я спойлерю дальше, потому что разбирать сюжет, не говоря, о чем произведение, в высшей степени юзефовично.

Думаю, не одной мне показалось, что украсть принцессу — не менее ужасное деяние, нежели убийство энного количества людей не столь знатного происхождения. Принцесса может быть хоть сотая в очереди на трон, хоть какая стерва-уродина, однако на нее всегда имеются планы геополитического характера. А уж если ей предназначается в мужья уродливый старый хрен, обитающий на краю мира, он может оказаться партией даже выгоднее распрекрасного сынка короля соседней страны. Вдруг этот край мира стоит на торговых путях или на территории, важной с точки зрения обороны, или на землях, на богатых чем-нибудь таким-эдаким? Сам папаша принцессы приедет в ножки кланяться! Попомните у меня, почем фунт нашего мифрила!

Ну а что к чувствам девчонки все равнодушны, так оно и неудивительно. Принцесса поупрямится, поноет, да и смирится, потом ее муж, старый король, скопытится — и у вдовы окажется определенное влияние при дворе. Если та не будет дурой. Сказано: у девицы есть характер, а значит, вряд ли она романтична, придворная жизнь быстро выбивает из человек весь романтизм. Ведь дети королевских кровей иначе воспитаны. Они с момента рождения не люди, они племенные производители и инструмент для налаживания связей, лот на политических торгах.

К какому выводу вначале может прийти читатель? Правильно, что оборотни при описываемом раскладе огребли бы, как никогда до того не огребали. Их стаю преследовали бы до последнего и перебили бы всю, целиком, не только беднягу Вувчика со товарищи. Целью преследования было бы не мщение за принцессу, а намерение запугать всю расу оборотней, иначе те повадятся королевских отпрысков воровать. Прецеденты следует душить в зародыше. Зачем предводитель стаи сам над собой занес топор королевской мести?

Да потому, что был он дурак. Мало ли дураков правит чем угодно, включая целые государства, не то что малые волшебные народы и отдельные популяции полуволков? Похоже, папаше главного героя трахаться с посторонними самочками хотелось больше, чем жить, поэтому он сплавил младшего сына в сопровождении толпы жениной родни в безнадежный поход (за смертью, а не за принцессой) и стал ждать возможности сплавить и жену, мать этого самого младшенького. Дурак так бы себя и вел, все закономерно.

Вот только тот факт, что (дальше снова спойлер) старый дурень помер от апоплексического изумления при получении новостей, все-таки не очень достоверен. Изуми его кто-нибудь из братьев королевы табакеркой в висок, было бы намного правдоподобней.

Финал порадовал. Никакого выпадения из образа не произошло, хотя ожидалось. Всю дорогу ожидалось, что волчий принц внезапно преобразится в Воена Света аж с двух прописных и всех за свою суженую превозмогёт и переборет. Штампа, казалось, не избежать. Ан нет, автор смог. И за это ему отдельное спасибо: привести историю к нестандартной развязке по нынешним временам большое достижение.

Итак, сюжет и композиция (впрочем, в коротком рассказе композиция, как правило, попросту не успевает вильнуть хвостом и уплыть в сторону) оказались продуманными, а сюжет так еще и непредсказуемым. Образы сохранились до самого эпилога — и в эпилоге тоже. Особенно в эпилоге тронуло, что консорт-оборотень так до старости и не научился читать, хотя покровительствовал наукам и искусствам, просветитель хвостатый; ну а ее величество, очевидно, нашло общий язык со свекровью и отобрало у мужиков трон, как время от времени делали английские королевы. Умным людям всегда проще договориться, чем вырывать друг у друга кость.

Теперь о недостатках, которые, как всегда, всплывают в стиле.

Слишком часто в тексте возникает многоточие как способ передать паузу перед окончанием фразы. Не стоит злоупотреблять этим приемом. Паузу в нужный момент читатель может и додумать, не стоит каждый раз на нее указывать, надо делать это пореже, так и пауза будет значительней, и лишних многоточий не возникнет.

Иногда слог сбивается на слишком сухой, почти канцелярит: «Годов ему было немало, но телесной крепости он не утратил, и эта крепость вкупе с принесённым годами опытом сохраняла за ним место сильнейшего в стае: дерзнувший бросить вызов быстро оказывался на лопатках… или мёртвым. Но таких уже давно не являлось…» «Вкупе», «сохраняла за ним место», «таких не являлось», объединенные в одной фразе (поодиночке-то они нормально звучат), «высушивают» ее до заскорузлости.

Бывает и наоборот, фраза становится оборванной, непонятной: «А иногда — и он старался отогнать эти мысли — иногда ему представлялось, что принцессу он уже добыл, вернулся с ней, и теперь она будет там всегда». Там — это в стае, с Вувчиком? Может, лучше не «там», а «с ним»?

Или вот: «Принцесса колыхнулась вниз, прошуршав юбкой». Автор уверен, что читатель поймет: так волк воспринимает реверанс в кринолине?

Словом, жанр современной сказки (а мне кажется, это именно сказка) дает автору определенные возможности, но и многое отнимает. В сказке должна быть не просто идея, порой с трудом определимая — сказка просто обязана содержать мораль. Сказке необходима ясная сентенция (в которой совершенно не обязательно поддерживаются некие «духовные скрепы» или религиозные заповеди, содержание морали оставлено на усмотрение создателя). Сказке необходима последовательная композиция (более сложные и запутанные варианты таковой сказка может и не пережить). Сказке нужен не переменчивый, но четко прописанный образ (изменения в характере героя могут происходить разве что под влиянием испытания или артефакта — да и то незначительные; если, скажем, братец братцу свинью подложил, то эта гнильца должна была присутствовать в образе с самого начала).

Сказка, возможно, привлекает молодых писателей именно этой простотой. Которая, как вы понимаете, кажущаяся. В рамках мнимой простоты так легко скатиться в штамп — и сколько же усилий приходится делать писателю, чтобы сказка, оставаясь сказкой, не превратилась в голую дидактику… «Сие да послужит орлам уроком!»

https://inesacipa.livejournal.com/1166497.html

Автор публикации

не в сети 1 год

Инесса Ципоркина

0
Комментарии: 0Публикации: 107Регистрация: 28-02-2019