Одиночество

— А насколько часто ты их вообще практиковал? – спросил Николай.
— Было такое, – ответил Виндамор, расправляя на коленке загнувшийся уголок свитка. – Да вы не беспокойтесь, там ничего сложного нет. Лишь бы этот, – он кивнул в сторону кареты, вокруг которой хлопотал Виразума, – не подкачал.
Команда, назначенная к переходу переместилась к карете. Виразума вытряхнул из саквояжа, а также из самых разных мест своей одежды кучу самых разнообразных предметов и, усиленно морща лоб, раскладывал их на несколько кучек.
— Чего делаешь? – спросил его Николай.
— Я-то? Собираю для вас достаточную переходную емкость, – ответил Виразума, взвешивая на руке неправильный металлический цилиндр. – Работа, знаете ли, очень ответственная.
— Но ты ее делал уже? – пискнул Памарома откуда-то из под локтя Николая.
— Конечно делал. Там и делать-то нечего. Главное – найти подходящий объем и определенным образом зафиксировать его конечные точки, потом отметить ребра – и все.
— А зачем?
— Затем, что должным образом подготовленный объем получит независимость от окружающего пространства, – продолжая перебирать металлический хлам ответил Виразума. – После этого его поставят на энергетический трек, направляемый вашими воспоминаниями о месте, в котором вам необходимо очутиться. И по этому треку вас мигом доставит на это место.
— А потом?
— А потом вы сделаете все дела, завершите все, что начали, сядете обратно и трек схлопнется, вернув вас в начальную точку.
— А нас же больше будет тогда? – забеспокоился Николай. – Это как-то учитывается?
— Вопрос не ко мне, – Виразума, пыхтя, разгибал очень длинный и очень кривой гвоздь. – А вот к этому, именующему себя магистром. Ежели он ничего не напутает – все будет учтено. А с моей стороны проблем не будет, можете быть уверены.
Уверенности ни у кого не прибавилось.Виндамор, разобравшись, наконец, со своими записями расчистил участок почвы около кареты и начал рисовать на нем всевозможные значки. Виразума забрался на крышу кареты и начал что-то на ней прикручивать. Симогал сунулся было к нему с предложением помочь, но был согнан с предостережением держаться подальше.
— Ты, милок, не бойся, – трескучий голос Бубаса заставил Николай подпрыгнуть от испуга. – Боятся только трусы. Ты давай пока поупражняйся.
Старик выудил из штанов очередную горсть камней.
— Не буду я упражняться, – жестко сказал Николай. – Мне тут предстоит экспедиция за человеком, который только и мечтает меня на куски порезать, а вы мне камни суете.
— Так, может, эти камушки тебе помогут худшего избежать, – елейным голосом завел старик.
— Нет, хватит. Сами их нюхайте, и ешьте их сами!
Старик обиженно засунул камни обратно.
— Их и не съешь сейчас особо, – проворчал он. – Один запах остался, никакого вкуса.
Николай оставил выпад без комментариев.
— И ведь главное, – не унимался Бубас, – и тебе никакого толка от того нет! Все в тебя, прорву, кануло и без пользы для дела.
— Какого еще дела?
— Возрождение старобайского ордена, конечно!
Николай хотел было сказать старику, где он видел возрождение этого ордена, но сдержался.
Приготовления тем временем подходили к концу. Симогал и Памарома сидели рядышком – суперновиций, кажется, рассказывал верзиле о Гартомальдуре и расположении помещений на нужном им уровне. Виндамор тщательно изучал землю с нанесенными на нее значками, Виразума вколачивал в карету очередной кривой гвоздь. Бубас, как ни странно, подкатывал к Фирамеле, о чем-то ее спрашивал, та краснела и грозила старику пальчиком. Николай снова остался в одиночестве.
Полковник Мехарбат писал, что одиночество – единственное, что поддерживает человека в час его испытаний. Как правило, он основывался на своем собственном опыте – но его опыт, очевидно, коренным образом расходился с опытом Николая. Тот в этот момент чувствовал себя совершенно потерянным. Он какое-то время бродил по поляне, заглядывая в кусты, потом лег и начал смотреть на небо. Оно его почему-то пугало – своей голубизной, своим одновременно бесконечно родным и при этом совершенно чуждым видом. Метелки незнакомых деревьев подметали воздух у него над головой, легкий ветерок нес терпкие запахи чужого мира. Николаю захотелось плакать.
— Пора, – вывел его из меланхолического состояния бодрый голос Виндамора. – Я все закончил. А вы, милейший?
— Уже давно, – ответил ему Виразума, с пыхтением загоняя в карету узкую металлическую пластину. – Все готово!
— Ну и не будем зря время терять. Господин Николай!
Николай подошел к карете. Остальные уже были там.
— Из карманов все вынимайте, – деловито скомандовал Виндамор.
Через несколько минут на траве высилось три кучки. Самую большую насыпал Симогал.
— А где Блюберот? – с ужасом вскричал Николай, шаря в длинном кармане.
— Здесь он, – хихикнул Бубас и показал всем сверкающее яйцо. – Прибрал я его. Мало ли… – с этими словами он водрузил его на кучу Николая, сразу сравняв ее с симогаловой.
— А эта самая мимоага, которая во мне, – несмело спросил Николай. – Она не помешает?
Виндамор пожал плечами.
— Представления не имею. Но по идее – не должна. По словам уважаемого Бубаса она хорошо изолирована от окружающего мира.
— А то, что вы с Виразумой мне помогаете – это как? – Николай изо всех сил оттягивал момент выступления и старался придумать вопросы позаковыристее. – Это же, фактически, налет на Первый орден. А ну как они осерчают, да и на Второй ополчатся?
— Вряд ли, – терпеливо объяснил ему его раб. – Мало того, что, как вы вероятно помните, Второй орден объявлен пособником врага, так еще и я являюсь вашим рабом. Так что если что – все шишки на вас, моего хозяина. Вы приказали – я исполнил.
— А Виразума? Он-то не мой раб.
— А что Виразума? Он – чисто технический работник, с него и взятки гладки.
Смотритель станции поддержки кивнул.
— Кстати, а ты тот стержень, благодаря которому карета растягивалась, обратно поставил? – вспомнил еще один нерешенный вопрос Николай.
— Нет, – застенчиво ответил Виразума. – Он почему-то не подходит.
— Ничуть не удивлен, – заявил Виндамор. – Надеюсь, что структуру вы все же сделали добросовестно. Не хотелось бы, чтобы карета развалилась посередине трека.
— За своим треком следи, – буркнул в ответ Виразума. – Мои кареты не разваливаются.
Памарома, Симогал и Николай зашли в карету. Внутри было тесновато – видимо, сказывалось отсутствие выдернутой Виразумой железки. Николай сел напротив Памаромы и начал изо всех сил вспоминать интерьер помещения, в которое открывалась дверь его камеры. Вспоминать особо было нечего – серые стены и серые двери, но Николай старателся. Судя по напряженному лицу Памаромы, он тоже не сачковал.
— Все, поехали, – бухнул ему в уши голос Симогала, который в окошко наблюдал за действиями провожающих. Посох втыкают.
«Ключ на старт» – совершенно неуместно вспомнилось Николаю, но он изо всех сил постарался прогнать все посторонние мысли. Карета затряслась, раздалось низкое гудение, быстро сменившееся оглушительным треском и грохотом; огромная тяжесть придавила путешественников, крыша прогнулась, одно стекло треснуло, после чего экипаж оторвался от земли и исчез.

https://wim-winter.livejournal.com/1149783.html

Автор публикации

не в сети 1 год

Farit Akhmedjanov

0
Комментарии: 0Публикации: 103Регистрация: 28-02-2019