И звери

Жертвами прандвинда стали Памарома, Виндамор, Симогал и Виразума – когда активная пища добралась до последнего, Николай не заметил. При этом члены Второго ордена пострадали меньше всего – Лизипама, обследовав их, сказал, что все с ними хорошо, только пару дней им не стоит ничего есть, их силы будет поддерживать прандвинд. Симогалу повезло меньше – прандвинд его напитал на месяц вперед, но хуже всего пришлось суперновицию. Тот лежал, закатив глаза и не подавая признаков жизни. Главный исследователь достал из своего багажа длинную металлическую спицу, потыкал ею в Памарому и сказал, что он придет в себя, скорее всего, на следующий день, но вот есть ему, похоже, не придется до конца жизни – прандвинд захватил все его внутренности и, по всей видимости, перешел в режим воспроизводства.
Бубаса прандвинд обходил стороной – это Николай видел своими глазами. Лизипама – тоже, но комментировать этот феномен он не стал. Николай подозревал, что Бубас при желании смог бы проглотить весь прандвинд и не поморщиться, но тоже оставил свои мысли при себе.
Дознаватель Памапама также не пострадал. Во время прорывапрандвинда он оказался на максимальном расстоянии от центра событий, так как в тот момент как раз пытался удрать с поляны в лес – через ту нору, которую обнаружил Николай ранее. Собственно, он пропустил все самое интересное, так как вернулся оттуда только после того, как Лизипама загнал прандвинд обратно в ведро. Вернулся же он потому, что его испугал обитатель норы – молодой брандодил. На момент их встречи для второго дознавателя все закончилось благополучно – брандодилы близоруки и он отделался только порванным рукавом и парой царапин.
Фирамела, после того, как активная пища оказалась в ведре, развила бурную деятельность – она приоткрывала крышку, тонким прутиком поддевала крохотные кусочки и то пыталась намазать вытащенное на хлеб, то сдабривала им сало. Увы, ничего не выходило – сочетаться с другой пищей прандвинд не хотел категорически.Фирамелу это немало расстроило, но ее сурово поджатые губы говорили о том, что сдаваться она не намерена.
Лизипама, закончив оказание первой помощи снова обратился к Николаю.
— Я, все-таки, не понимаю, – пробурчал он, снова вперяя взгляд в район николаева пупка. – Ничего тут нет!
— Я и говорю – не увидите, – сияя, повторил Бубас. Неудача специалиста из Первого ордена несказанно его радовала. – Щупать надо!
Лизипама двинул бровями – в этом движении было столь недвусмысленное указание, что Николай немедленно улегся на траву и задрал рубашку. Лизипама аккуратно сел рядом, расправил плащ и положил теплые ладони на живот пациента. Его пальцы мягко подрагивали, это подрагивание быстро передалось животу, и скоро он трясся, как холодец. Было щекотно.
— Нет, не чувствую, – снова сказал Лизипама. – Надо… – последнее слово он сказал пальцами, недвусмысленно скрестив их.
— Э-э, – вскочил, заправляя рубаху Николай. – Никакого этого самого, – он попытался повторить жест Лизипамы, но запутался в пальцах. – Я же говорил – только нетравмирующее исследование!
Главный исследователь посмотрел на Бубаса, тот пожал плечами.
— Но она там точно есть? – спросил Лизипама.
Бубас кивнул, хитро улыбаясь.
— Ложитесь!
Николай подчинился, с опаской поглядывая на заостренные металлические палочки, которые Лизипама задумчиво перебирал своими тонкими пальцами.
— И не протыкать мне ничего, понятно?
Главный исследователь махнул рукой – не бойся, мол. Николай снова лег. Лизипама сел около него по-турецки, взял свои палочки так, словно собирался играть на барабане – и действительно, начал похлопывать ими по животу Николая. Живот сначала молчал, потом начал несмело отвечать на постукивание – сначала очень тихо, потом все громче и громче. Палочки плясали, выбивая сложный ритм, Лизипама в этот момент был похож на джазового музыканта, импровизирующего на барабанной установке, состоящей из очень маленьких и очень тихих барабанов.
Звуковое обследование тела продолжалось несколько минут, Лизипама менял ритм, потом расширил поле деятельности – Николай получил по ребрам, тут же – по колену, потом палочки заплясали на его бедрах, опустились нижу, поднялись выше, наконец попали по месту, которое всегда прикрывают стоящие в стенке футболисты. Николай подлетел на полметра над землей, его крик изящно вплелся в выбиваемую Лизипамой композицию как бравурная кода.
Держась за пострадавшее место Николай сердито посмотрел на музыканта-исследователя. Тот наконец-то улыбнулся.
— Тут, – он беспардонно ткнул палочкой чуть повыше места, которое потирал Николай. – Однако же, как она запрятана! Необыкновенно остроумное решение! Туда еще столько же можно положить – и все равно ничего заметно не будет!
— Не надо ничего туда класть, – мрачно сказал Николай. – Вы лучше вытащите это у меня.
Лизипама улыбнулся.
— Вы, верно, шутите? Такое количество мимоаги такой концентрации разворотит тут все начисто! Где же вы столько ее набрали?
— Везде помаленьку, – мрачно ответил Николай. Очередные его надежды оказались на грани превращения в щепки.
Лизипама проницательно посмотрел на Николая, потом на Бубаса.
— В последние несколько дней замок Термобурдт переживает нелегкие дни, – задумчиво сказал он. – Его целостность и прочность значительно снизились. Специальная комиссия Капитула исследовала этот вопрос, но пришла лишь к выводу, что замок внезапно и необъяснимо потерял значительную часть пронизывающей его мимоаги.
— Он еще из одежды своей всю мимоагу вытянул, – плаксивым голосом вступил Памапама. – А мне врал на допросах, что не знает.
— Я не врал, – обиделся Николай. – Я и сам этого не знал. И сейчас не знаю.
Памапама всем своим видом выражал крайнее недоверие к его словам.
— Если бы вы не чувствовали себя виновным, вы бы не сбежали, – заявил он.
— А как мне было надо поступать, если вы собирались меня расчленить?
— Чего вы так боитесь расчленения? – пробормотал Памапама и почесался. Николай обратил внимание на его расцарапанную правую руку.
— Кто это вас?
— Да так, случайно – второй дознаватель попытался прикрыться, но только выставил на всеобщее обозрение второй рукав, который зубы брандодила превратили в лохмотья. Царапиной, уже покрасневшей и вздувшейся заинтересовался Лизипама.
— Это кто вас так? – строго спросил он.
— Не знаю, – слабым голосом сказал Памапама. – Что-то мне нехорошо, – вдруг заявил он и мешком осел на землю.
Лизипама быстро подскочил к нему и аккуратно уложил на спину, попутно распахнув ворот. Второй дознаватель часто и неглубоко дышал.
— Кто же это его? – озабоченно переспросил непонятно когоЛизипама.
Ответ пришел быстро. Молодой брандодил, расхрабрившийся после бегства первого противника, решил навести порядок на своей полянке и вылез из норы. На свою беду он наткнулся на Фирамелу, попытался напугать ее своей разверстой пастью, но олойская ткачиха с громким криком дала ему такого пинка, что бедняга подлетел в воздух. Приземление брандодила оказалось неудачным, убежать сразу он не смог, а настигшая его Фирамела с воинственным кличем раскроила ему голову своими обутыми в высокие сапожки ногами.

https://wim-winter.livejournal.com/1152964.html

Автор публикации

не в сети 1 год

Farit Akhmedjanov

0
Комментарии: 0Публикации: 103Регистрация: 28-02-2019